Архив рубрики: Колумнистика

Когда ты мама малeнького сына

getImage (128)

Когда ты мама малeнького сына — ты вообщe нe думаeшь о том, что когда-нибудь он вырастeт, и настанeт дeнь, когда твой малeнький двухмeтровый бородатый малыш привeдёт под твои свeтлы очи дeвушку, и скажeт: «Мама, познакомься, это любовь всeй моeй жизни!», а ты такая смотришь, и думаeшь: «Странно. Вродe, и нe слeпой жe: нeдавно диспансeризацию в воeнкоматe проходил — там сказали что зрeниe стопроцeнтноe, а вот поди ж ты: наврали всё гадкиe врачи, лишь бы кого попало в армию забрать, дажe абсолютно слeпого мальчика. КАК? Чeм он смотрит-то? куда он смотрит? Какая любовь всeй eго жизни?? Да развe ж для нeё мама ягодку растила, ночeй нe досыпала и Агушу за ним допивала? Да она жe СТРАШНАЯ!» Ну и так далee.

И этот дeнь наступаeт в жизни почти каждой мамы. Нe будeм снимать со счeтов тeх счастливиц, которыe как увидeли пeрвую дeвушку своeго сына — так и кинулись eй на грудь со слeзами и криками: «Господи, дочeнька, родная! Какая ж ты красивая, богатая и умная! Сразу видно: ты лучшая в мирe! Вот для кого мама ягодку растила, диатeз на попкe eму лeчила, и eго анализы в спичeчном коробкe в сeмь утра, зимой, в пургу, в дeтскую поликлинику носила! Заходитe в мой дом — мои двeри открыты, буду пeсни вам пeть и вином угощать!» Но нe всeм жe так вeзёт-то?

Я долгоe врeмя думала, что у мeня какой-то синдром матeри-одиночки. Ну, такоe, знаeтe, когда всю жизнь ради сына прожила, а как пришло врeмя eму собствeнной сeмьёй обзаводиться: так тут хоп — и колпаком вдруг поeхала. И давай по пять раз в дeнь инсульты имитировать, в кому впадать и умирающим голосом просить позвать свящeнника, нотариуса и труповозку. Лишь бы сын рядом с тобой суeтился, а нe со своeй нeприятной бабой по кинотeатрам жамкался в тeмнотe.
У мeня, конeчно, нe всё вот так плохо-то, но вот это чувство, что «Да нe родилась eщё та умница-красавица, которая мою ягодку-то заслуживаeт!» — это у мeня было и eсть всeгда.

Но на днях чота разговорились с другом, который рассказал историю, как он к своeй мамe привёл дeвушку свою любимую, а мама в обморок упала натурально. Потому что любовь всeй eго жизни была в прыщах, как клумба у Крeмлёвской стeны в анютиных глазках. Другу-то на тe прыщи было плeвать с колокольни, он их в упор и нe замeчал. А вот мама тихо ойкнула, и упала. Всeм видом тонко намeкнув, что выбор сына eй что-то как-то нe очeнь…

… Спустя много-много лeт, когда друг жeнился на другой жeнщинe (которая мамe сначала понравилась), а потом мучился в бракe нeсколько лeт, заставляя матeринскоe сeрдцe страдать — мама сказала: «Знаeшь, лучшe б ты на той прыщавой своeй жeнился. Я ж пeрeд тeм как в обморок упасть, успeла замeтить, что у нeё глаза добрыe, и мысли чистыe. И душа свeтлая, и улыбка красивая. И прыщeй-то нe так уж и много было, и фигура как у Мeрлин Монро. В общeм, дура я, дура, прости, сынок».

И тут я тожe вспомнила, как нeсколько лeт назад встрeтила маму своeй бывшeй любви, с которой, я это прeкрасно помню, отношeния у мeня нe сложились прям сразу, от слова «совсeм». Потому что я в тe врeмeна была нe просто прыщавая и страшная, а eщё и панк с зeлёным ирокeзом и лысиной. И в рваных джинсах, и в майкe с Егором Лeтовым, и с булавками в ушах, и с макияжeм «Авария, дочь мeнта», и eё сына курить научила. Это сeйчас я понимаю, что на мeстe этой святой жeнщины, которая всeго лишь икнула и затряслась — я бы своeго сына в больницу сдала бы нeмeдлeнно. Ну, зрeниe провeрить, АйКью посчитать, и пару раз током eго ударить нeсильно, чтобы в сeбя пришёл. А можeт, eщё и к бабкe бы какой сбeгала. На прeдмeт узнать: а нe опоили ли мою кровиночку каким-нибудь приворотным зeльeм из сушёных аскарид и когтя вомбата?

Так вот. Встрeтила я Сeрёжину маму, и что нeвeроятно — она мeня узнала. Дажe спустя большe двадцати лeт. Взяла мeня под руку, присeли мы с нeй на лавочку, поговорили за жизнь, за дeтeй, за внуков, за давлeниe и глаукому, и о том, что она мeня часто вспоминала. Притом, нe повeритe, добрым словом. Мол, лучшe б ты, Сeрёжeнька, на той лысой и зeлёной жeнился. У нeё и сeмья приличная была, дeд — Гeрой Совeтского Союза. А то, что папа у нeё алкоголик — так и наш прибухнуть любил, что ж такого? Я ж помню, как ты eё любил, как глаза твои счастьeм дeбильным свeтились. Нарожали бы щас дeток, и нe бeда, что дурачочки получились бы — я б всё равно их любила. А так-то вродe и жeнился на ком-то, а баба там нeхорошая, да и внуки, сильно подозрeваю, что нe моих кровeй. Ты, Лида, моих ошибок нe повторяй. Нравится-нe нравится, а в глаза сыну смотри сразу. На дeбила похож? Слюни пузырями? Глаза счастливыe? Всё. И нe лeзь, и люби eё сразу, дажe eсли она чуть красивee Ющeнко. Главноe — чтобы она твою кровиночку счастливым дeлала, поняла? Поняла, тёть Тамар. И слава труду, что воврeмя. Пусть хоть одноногая нeгритянка прeклонных годов, пофигу ужe. К тому ж, нам всeгда будeт о чём поговорить: похороны Брeжнeва, Высоцкий, кофeйная жвачка.

Лишь бы глаза у нeго были дeбильныe и счастливыe. И слюни пузырями…

Автор: Лидия Раeвская

СУРОВЫЕ НЕЖНОСТИ

QuAPxyWDvO4

Я впервые увидел сына в «вайбере». Не то чтобы он успел завести аккаунт в первые минуты жизни. Хотя в нынешний век информационных технологий чего только не бывает. Жена прислала фото. Это был первый шок моего отцовства.

Мужики все-таки идиоты! Не устаю подтверждать это в процессе своей семейной жизни. Кого я ожидал увидеть на фото, давайте спросим честно. Кузя, друг Аленки. Есть такая шоколадка. Там на обертке – жизнерадостный мальчуган предпенсионного возраста. Вот кого я ожидал увидеть. Скорее даже – маленького себя, произведенного на 3D-принтере. Такого же, только поменьше и гладенького. Вместо этого мне прислали сухофрукт, завернутый в несколько слоев ткани. Я вспомнил эпизод из фильма «Детсадовский полицейский». Там герой Шварценеггера принес в детский сад хорька, а детки спросили, что случилось с его собакой. Вот так я тогда чувствовал.

Хотелось срочно написать в «вайбере», не разделяя слова и переставляя местами буквы в панике: «Жена, что случилось с нашим сыном?» В роддоме на выдаче детей (так это правильно называется?) я немного успокоился.

Во-первых, в большом зале ожидания малышей (так это правильно называется?) на стенах висели фотографии новорожденных. На меня со стен смотрела портретная галерея сухофруктов. Во-вторых, невозможно переоценить значение близких людей в жизни человека. Меня очень поддержала мама, с которой я поделился своими переживаниями. Она сказала, что я придурок.

Как рационалист и филолог, я не сомневался, что невербального опыта не существует. Что любую эмоцию, даже самую летучую, можно обозначить.

Когда мне на руки передали моего сморщенного новорожденного пенсионера в кульке, слова внутри кончились. Моя душа издала какой-то нечленораздельный дельфиний ультразвук. Сынок оказался еще страшнее, чем на фотографии. Он странно моргал всем лицом, как будто пытался расправить свои старческие морщины. У меня даже промелькнула мысль, что я еще молодо выгляжу на фоне своего Бенджамина Баттона.

Но несмотря на все это, меня не покидало ощущение, будто я только что случайно сел в радугу.

***

Жизнь с малышом – как в армии. Кто-то лысый и толстый целый день орет, и постоянно хочется спать.

***

Какие мы знаем виды сна? Сон, бессонница. Еще дремота, может быть. Родителям малышей известно гораздо больше видов сна. Сморило. Колобродит. Щемит. Возюкается. Кемарит. Похрапывает. Вырубился. Глаза на пять копеек. Разоспался. Недопереспал. Перенедоспал. Недозаснул.

***

Говорят, дети быстро растут. Ерунда. После двухнедельной командировки я рассчитывал, что Артем встретит меня словами: «Папа, я устроился на работу на детскую китайскую фабрику контрафакта, ты можешь больше не работать». Но нет. Он встретил меня в своей кроватке все с тем же скептическим выражением лица: «Чего подошел? Сиська есть? Нет? Тогда зови следующего».

***

Похоже, с именем для сыночка я все-таки просчитался. Эта новая мода давать детям странные древнерусско-хипстерские имена – нечто, конечно. Я уже представляю малышей, которые возвращаются из детского сада домой со словами: «Мама, папа, меня мальчишки дразнят!» – «Кто, кто, тебя дразнит, маленький?» – «Аскольд, Гермоген и Сварог! Они говорят, у меня дурацкое простое имя, как у всех!» – «Это все твой папа виноват, люмпен проклятый. Фантазии ноль. Ты прости нас, Мефодий».

***

Мы с Артемом – как два компьютера разных поколений. Он – шестой айфончик, постоянно обновляется в фоновом режиме. Заснул, проснулся – бац, какая-то новая программка установилась за ночь: или ползать задом, или плеваться в папу, или еще что-нибудь. Я же – как 486-й комп. Очнулся утром – и минус одна фича. То загружаюсь по полчаса, вглядываясь в волосатого йети в зеркале, то дисковод не открывается, то экран гаснет сам по себе. А иногда сам вздрагиваешь вдруг от противного такого мерзкого клацающего металлического звука. Домашние нервничают: что это, где это? И только малыш взирает сочувственно со своих айклаудных высот с немым вопросом в умных глазах: «Что, папа, через диалап-модем опять в интернет пытаешься выйти? Ну-ну, смотри картридж не надорви».

***

Выбирал Артему горшок. Наткнулся на вариант со встроенной музыкой. Это когда навалил кучку, а оттуда песенка. Спасибо, что не Вагнер, конечно. Не «Полет валькирий» тире ребенок заика навсегда. Но помилосердствуйте, по драматургии кто в этом случае оттуда поет? Оно, что ли? Само?

Купил обычный глухонемой горшок. Потому что и так много его вокруг: и поет, и просто разговаривает. А оно должно молчать. Хотя бы в горшке.

***

Артем освоил прием работника Макдоналдс «свободная касса». Сидя ровно на своей удобной хлебобулочной попке посередине комнаты, он поднимает вверх ручку. Это означает: папа должен немедленно подойти и предложить забаву. Если забава не забавная, ручка остается поднятой вплоть до нахмуривания бровей и надувания щек. А это уже кризис масштаба Карибского. Если забава забавная, ручка опускается с одобрительным шлепком на лысину папе. Что означает: у тебя есть три минуты, можешь пойти заняться каким-нибудь своим беспонтовым взрослым делом.

***

Артем приполз ко мне с доброй открытой улыбкой. Целоваться будет, решил я. Он так уже пару раз к жене приползал, и они целовались. Я приблизил свое лицо к малышовому и начал усипусить. Сынок продолжал тянуться ко мне. Вот ведь, всплакнул я внутренне, какая любовь к отцу! И только в последнюю секунду я успел инстинктивно отдернуть голову: передо мной опасно клацнули четыре мелких редких зуба. Батлук-младший и не думал целоваться. Он просто хотел откусить мне нос.

Зато не тряпка-неженка, как папашка, а хищник, чо.

***

Еще совсем недавно Артем лежал замотанным кульком и пускал пузыри. А сейчас, деловой, стоит в джинсах и кедиках, держась за косяк, и высокомерно причмокивает.

Ка-а-ак?! И что дальше? Пиво из горла, и вот, предки, познакомьтесь, эта стремная баба с пирсингом – моя невеста?!

***

Мне не нравится, как жена кормит Артема кашей. Я думаю, женщинам вообще это не дано. Словно на светском рауте – чинно, благородно, ребеночек после бранча чистенький, как будто и не ел вовсе.

Другое дело я. После кормления из моих рук на сына любо-дорого посмотреть. Каша везде – на лице Артема, на его голове, на руках, на столе, на полу, на стенах и даже на жене, хотя она во время процесса безотлучно находилась в соседней комнате. Единственное место, куда каша обычно не попадает, – это слюнявчик. Вот это я понимаю, Артем покушал. По-мужски. Сразу можно в ванную на полчаса.

***

Этот незабываемый момент, когда твой сын говорит тебе: «Папа». Душа тает, как снег в Москве зимой. Такой подъем, и воодушевление, и желание свернуть горы. Еще более незабываемым моментом может стать разве что тот, когда твой сынок говорит «папа» также и своей маме. А еще чуть более незабываемым – когда он говорит «папа» и бабушке. Ну, а самым-самым незабываемым становится тот момент, когда он говорит «папа» курьеру, который привез нам пиццу. Такой широкой души этот парень, мой сынок, это что-то.

***

«Картина маслом», как говаривал товарищ Гоцман. Стою дома у высокого комода. На комоде лежит айпад (чтобы Артем не достал). На айпаде открыта электронная книга Ю. Б. Гиппенрейтер «Общаться с ребенком. Как?». Я читаю ее жене вслух. На ноге висит сынок, канючит, пытается стащить с меня штаны. Я трясу ногой, чтобы скинуть его, как прицепившуюся кусачую собачонку, приговаривая: «Да отстань ты уже! Иди в кубики поиграй. Не до тебя сейчас». А сам при этом произношу вслух: «…папе необходимо заниматься сыном, наладить с ним теплые, дружеские отношения».

***

Я же был суровый мужик. Вместо зарядки гнул подковы, ездил на работу на танке, а на завтрак ел гвозди. Что со мной стало? Например, недавно увидел свои носки рядом с Темкиными на батарее в ванной и чуть не прослезился. Теперь гадаю, действительно ли это настолько умилительно, как мне кажется, или отцовство окончательно размягчило мне мозг?

***

Артем наверняка станет коррупционером. Он прячет свою тушку так же незатейливо, как они – деньги в офшорах. Подходит, например, к занавеске и засовывает за нее буквально один нос. А попка да и почти все тело целиком торчат наружу. Мы ему кричим: «А где же наш малыш?» И тогда он победно высовывает нос обратно, мол, ладно, предки, нашли.

***

Настоящий экстрим – это когда ночью по пути из туалета в спальню в полной темноте тебе удается пройти бесшумно, чтобы не разбудить ребенка: миновать разбросанные погремушки, не споткнуться о детскую машинку, не наступить на воздушный шарик, обойти пирамиду из кубиков, не свалить фикус. И вот ты получаешь заслуженную награду – с наслаждением ныряешь под одеяло в постель, и из-под твоей задницы раздаются дикие трели: под ней оказывается игрушечный телефон Артемки, с которым он играл в родительской кровати перед сном.

***

Твои дети – это твое второе детство. Уникальная возможность снова вернуться в мир ребенком. Все вокруг опять вырастает. Ты как Алиса.

Я иду с Артемом по улице и смотрю вокруг его глазами. Вон собянинский трактор корежит здравый смысл. Я кричу: «Смотри, Тема, трактор!». Для него же это просто трактор, а не идеологический враг. Или голуби. Когда я так последний раз радовался голубям? А Теме нравятся голуби. Однажды я даже увидел белого. Мы вдвоем с малышом бежали за ним с визгами. Сынок еще не видит за фантиками мусора, за дождем – плохой погоды, за людьми – нелюдей.

Иногда мне хочется крепко-крепко обнять малыша.

Чтобы удержать его в детстве.

Чтобы он подольше не взрослел.

***

Жена уехала утром по делам. Я остался с Артемом, и мне впервые пришлось укладывать его на первый полуденный сон (обычно это почетная обязанность жены). А для этого предусмотрена целая цирковая программа. Перед тем как положить в кроватку, малыша нужно сначала покачать на руках, восседая на большом фитбольном мячике и подпрыгивая на нем. При этом необходимо включить поющий ночник с тремя детскими песенками в ротации. Если Артем долго не засыпает, это еще то музыкальное изнасилование получается. Хорошо хоть, что там не полный репертуар Стаса Михайлова записан – все три его песни.

Я сосредоточился на выполнении концертно-развлекательной программы. Не без страха. Во время этих молодецких прыжков верхом на мяче существовал риск растрясти свои уже не прочно закрепленные внутренние органы. В разгар действа я решил посмотреть, какое впечатление это производит на сына. И даже на несколько секунд перестал скакать.

Артем лежал у меня на руке и улыбался мне во всю мочь своего шестизубого рта. Потом он начал причмокивать и смешно жмуриться, а сквозь причмокивание и зажмуривание продолжал улыбаться. Где-то внутри меня вдруг разлилось целое озеро такого теплого и стопроцентно очищенного чувства, что у меня даже побежали по спине мурашки. Нежность, любовь, привязанность, преданность – это все какие-то полуслова, а прелесть этого чувства была в том, что оно не нуждалось в словах.

Я смотрел на спящего шестизубика и думал о том, зачем люди вырастают. Мир был бы так прекрасен, если бы состоял из детей.

***

Артему хватает нескольких слов, чтобы править миром. «Папа», мама», «баба» – это для простых запросов. «Пама» или «мапа» – это для сложных задач, где один человек не справится. Есть еще «памаба» – это когда сынок пока не решил, чего конкретно он хочет, но чувствует в груди нарастающую мощь желания и ему нужна всеобщая мобилизация родственников.

***

Читаю Артему книжку. Мы лежим с ним рядом на диване. Вдруг он встрепенулся, резко снял с меня очки, чихнул мне в лицо и надел очки мне обратно. Чтобы не испачкать стекла, видимо.

Интеллигентность – это врожденное.

***

Процесс воспитания – это детектив. Каждый случай – как новое дело Холмса. На основе множества разных факторов нужно принять единственное правильное решение. Постоянно возникают дилеммы. Например. Сыпать на голову взрослому человеку песок – это плохо. Но если этот взрослый человек, а в данном случае это я, лысый, и на моей голове отлично лепятся и, главное, держатся куличики, тогда, наверное, можно? Артем считает, что можно. Пока не могу найти аргументов против и осторожно перемещаюсь с песчаным замком на голове.

***

В отеле у нас – полупансион (бесплатно завтрак и ужин). Обед – за деньги. После очередного обеда нам приносят счет. Обедали трое взрослых и Артем. Счет – за четверых взрослых. Я начинаю объяснять зарубежному официанту, что здесь, видимо, ошибка и показываю пальцем на сына. Он сидит рядом на детском стульчике. И тут малыш, наблюдая за моими жалкими интеллигентскими попытками восстановить справедливость, решает мне помочь. Артем внезапно разыгрывает один из своих фирменных перформансов «уход в несознанку». Карапуз начинает отчаянно мотать головой из стороны в сторону, так что вокруг него возникает зона турбулентности. Параллельно он размахивает руками перед своим лицом, как армянин в бешенстве. Также добавляет постановочные наигранные стоны.

Я уверен, проблема и без этого бы решилась. Но с этим она решилась как-то уж совсем комично. Потому что официант зачем-то стал оправдываться не передо мной, а перед Артемом. Естественно, по-английски. Он наклонился к нему и на полном серьезе принялся объяснять полуторагодовалому шкету, что это досадная ошибка и все сейчас же поправят. С этими словами официант разорвал неверный чек перед лицом Артема и положил ему на столик. Удовлетворенный Артем едва заметным кивком царственной головы дал понять, что инцидент исчерпан, и в знак примирения даже попытался съесть остатки чека.

***

Раньше я вместе со всеми посмеивался над этими безумными мамашками. «Мы пошли». «Мы поели». Или даже лучше – «мы покакали». Вместе какали? На брудершафт? Вы что, циркачи? И все в том же духе. Какие такие «мы»? Ты – взрослая самодостаточная личность – благополучно существовала много лет до своего ребенка и была «я». Что изменилось?

А вот теперь мне, старому дураку, не надо объяснять, что такое «у нас» температура. Ты можешь быть прездоровым румяным мужичком с прекрасным аппетитом, идеальными жизненным показателями, бицепсами и упругой попой (мой портрет, кстати), но если Артему плохо, ты в этот момент тоже ходишь весь больной. Это такие древнейшие глубинные законы естества, что их не под силу отполировать или скорректировать никакой цивилизации. Тебе никогда не будет хорошо, пока будет плохо ему.

Эта маленькая книжка – мое признание в любви сыну.

Олег Батлук (из книги «Записки неримского папы»).

Жертва пролактина

mrHvRPkx8BY

Вчера в кафе я вытащила грудь, а убрать назад забыла. Взгляды обомлевших посетителей я с гордостью приписала кудрявой малышке на моих руках. И только расплатившись и выйдя на улицу, обнаружила свой позор. Но голая грудь, гнездо на голове и тапки на разные ноги — это не самое страшное. Самое страшное — это песня из мультфильма «Мама для мамонтенка». Вот где настоящее оружие массового поражения. Стоит мне услышать ее вступительный проигрыш, как слезы начинают литься из глаз совершенно бесконтрольно.

Но помимо мамонтенка есть и другие серьезные поводы пореветь. Быт кормящей женщины состоит сплошь из серьезных поводов. Мой муж надеялся, что вакханалия чувств закончится с рождением ребенка, но, к сожалению, после родов она только усилилась. Однако моей вины тут нет. Во всем виноват гормон пролактин. Я всем так и говорю, оторвавшись ненадолго от швыряния кухонных табуреток и экстатических рыданий: «Все вопросы к пролактину!»

Моя мама звонит каждый день и советует мне больше отдыхать. В ответ на мои жалобы на бессонные ночи она говорит, что сама не спит, потому что думает про трагедию апостола Петра. Потом она спрашивает, как там сюси-пусечка, и просит ее фото. Ведь доехать от «Сухаревской» до «Китай-города», чтобы посмотреть на пусю-сюсечку, для моей мамы сравнимо с преодолением межгалактического пространства в два миллиона световых лет. Она из категории современных бабушек — молодых, свободных и необремененных внуками.

Скажу честно, мне и самой далеко до идеального материнства. На курсах нам аккуратно намекали, что у грудничков в день около двадцати «пописов» и «покаков». Но то, что они происходят неодновременно, никто даже не заикнулся. А срыгивания вообще оказались приятным сюрпризом. Если еще сюда прибавить кормления, ношение столбиком, укачивание и борьбу с коликами, то остается лишь несколько часов на сон. И то не мой, а младенца. Однажды мы гуляли с мужем, я увидела тройную коляску и, мысленно сложив количество «пописов» и «покаков», ужаснулась: «Смотри, какое горе у людей — сразу трое!»

Впрочем, моя жизнь была бы не так мучительна и беспросветна, если бы не Верочка, моя подруга по фейсбуку. Верочка — тоже кормящая мама, но ее пролактин ведет себя интеллигентно, а по идеально чистой кухне летают лишь ароматы свежей выпечки и любовные флюиды. Ее семейные фото в ленте могут запросто вогнать в жесточайшую депрессию даже британскую королевскую семью. Что уж говорить о таких жертвах пролактина, как я. Само собой, у Верочки никакого гнезда. Ее волосы всегда уложены, а на лице легкий макияж. А слезы роняет она только от счастья, получив в подарок очередную бриллиантовую безделушку.

Верочка — мой кумир. Каждый вечер я ложусь спать с твердым намерением заняться с утра собой: помыть голову и подстричь ногти. Но через пару-тройку недель моя решимость потихоньку сходит на нет. У малышки режутся зубки, и она все время «висит на сисе», как бультерьер. В итоге я приноровилась. Ногти, оказывается, за пару месяцев стачиваются сами. А в душ можно заскакивать на несколько секунд ежедневно. Каждое утро я быстренько споласкиваю какую-нибудь часть тела, и к концу месяца вся чистая.

У Верочки, ясный павлик, никаких «сись» и никто на них не висит. Ее бюст — это гордость и предмет фетиша. Она неторопливо и чувственно моется в душе. И даже если ей приходится сцеживаться, то делает она это столь сексуально, что молокоотсос в ее руке покрывается испариной. Я тоже покрываюсь испариной, но не от эротизма, а от того, что малышка, решив перекусить, рвет на мне кофту в час пик в метро, и я сражаюсь с ней под гневными взглядами пассажиров метрополитена. Увы, эта часть тела мне больше не принадлежит, а является семейным достоянием, как холодильник, автомобиль или ипотека.

Пару лет назад мне было проще представить себя членом группировки «Аль-Каида», чем сообщества «Счастливый животик». Однако жизнь вносит свои коррективы. После родов я пустилась во все тяжкие и, помимо «Животика», вступила еще в две группы: «Мой шилопоп» и «Сладкий малышонок». Теперь я часами туплю в фейсбуке, рассматривая детские опрелости, и спорю до посинения с другими мамочками, что первым вводить в качестве прикорма: яблочко или морковку. Будучи сторонником морковки, я полночи пишу язвительные комментарии поклонницам яблочка и продолжаю с ними ругаться, даже закрыв глаза. Муж рад, что наши овощные баталии — виртуальные, а то, говорит, дошло бы до поножовщины.

Если раньше в моей голове жила целая библиотека, то сейчас там только «тили-бом, тили-бом, загорелся кошкин дом» и «я люблю свою лошадку, причешу ей шерстку гладко». Я забыла все умные слова, Шопенгауэр безнадежно перепутался с Хайдеггером, но зато теперь я безупречно имитирую кошку, петушка и коровку. Недавно в одном госучреждении меня попросили написать фамилию и поставить дату, и я вдруг с ужасом поняла, что помню только фамилию участкового педиатра, а свою напрочь забыла (уж не говоря о том, какое сегодня число и месяц). Я нарисовала крестик и мило улыбнулась.

— Ничего страшного, — успокоил меня дома муж, — ты же кормишь! Потерпи еще годик.

— Годик?! Ну уж нет! С меня хватит!

Я решительно заявила, что отныне моя грудь — исключительно эрогенная зона, ну, или в крайнем случае символ плодородия! Но ближе к обеду малышка вцепилась в символ плодородия и закатила такой рев, что пришлось экстренно возвращаться в прежний образ «сиси на двух ногах». Моя мама-художница сказала, что это форменное безобразие и что грудь дана женщине, чтобы рисовать ее на великих полотнах, а для банального насыщения младенцев существует «Веселый молочник». Тут я подумала, что в общем-то неплохо, что между «Сухаревской» и «Китай-городом» расстояние в два миллиона световых лет, но вслух ничего не сказала.

Однако, если с Верочкой у меня еще есть надежда посоревноваться — хотя бы в литрах надоенного молока, то с ее полуторагодовалым сыном Бальтазаром — никакой. Бальтазар — немой укор для всей нашей семьи. Во-первых, он ест кашу, словно маленький лорд Фаунтлерой. Во-вторых, знает наизусть «Муху-цокотуху», тогда как мы с нашей малышкой до сих пор бьемся над сложным философским вопросом: как говорит собачка? — и пока, увы, его не разрешили. Но самое главное то, что Бальтазар с рождения управляется с горшком даже лучше, чем мы с мужем, вместе взятые. Такое чувство, что этот удивительный мальчик на нем и родился.

Сделав дело, Бальтазар гордо обносит гостей, демонстрируя им содержимое горшка. По этикету полагается заглядывать туда и хвалить. Больше всех восторгается Верочка. Она просит Бальтазара обнести гостей по второму кругу и при этом делает очередной блистательный фоторепортаж для фейсбука и инстаграма. Я не ставлю «лайк» горшку, так как просто умираю от зависти. Моей семье совершенно нечем похвастаться перед гостями. Наш горшок до сих пор девственно чист. И в очередной раз обнаружив, что малышка промазала, я понимаю, что за Бальтазаром нам не угнаться никогда.

Само собой, мы целый год со слезами и воплями выращиваем один-единственный зуб, тогда как у Бальтазара зубы появляются как грибы после дождя: проснулся — а зубы уже в три ряда. В свои год и два месяца он уже ест бифштекс с кровью ножом и вилкой, пока мы пытаемся совладать с жидким пюре из кабачка. После обеда весь кабачок оказывается на наших с малышкой головах. И даже почему-то на голове у нашего папы, который все кормление нервно курит на балконе. Может, кабачок — это заразно и передается воздушно-капельным путем? Встретив меня на улице, соседка неожиданно хвалит мою укладку. Я с удивлением трогаю волосы и краснею до самого «гнезда» — я забыла смыть кабачок! А ведь он был в меню еще на прошлой неделе!

Больше всего меня поражает Верочкина насыщенная сексуальная жизнь. Каждый вечер они с мужем пьют игристое вино, смотрят Тинто Брасса и целуются, пока Бальтазар, кряхтя, сам высаживается на пресловутый горшок, а потом идет в детскую читать себе сказку на ночь. С тех пор как родилась наша дочь, у нас с мужем был лишь короткий всплеск половой активности: несколько недель мы ползали вслед за деткой, опасаясь, что она ударится об пол подбородком. Но потом ручки у нее окрепли, она поползла увереннее, и с активной половой жизнью мы завязали.

Я сдуру поделилась с Верочкой, что самый сладкий секс теперь у меня случается с сырокопченой колбасой, когда я позорно жру ее ночью у холодильника. Решив взбодрить нашу интимную жизнь, она посоветовала эротический фильм, который, по ее утверждению, и мертвого подымет. Через два месяца стало ясно, что мертвые намного живее кормящих. Каждое утро я клялась мужу, что сегодня мы устроим видеопросмотр и секс-вечеринку. Но ближе к ночи решимость испарялась, в сон клонило адски. Я даже предлагала поставить будильник и хотя бы часик вздремнуть перед оргией. Но будильник, видимо, был неисправен, потому что находили мы себя уже утром — вперемешку с детьми и собаками — в причудливых позах, какие Тинто Брассу и не снились.

Тогда мы решили ознакомиться с фильмом хотя бы на быстрой перемотке, пока по очереди утрясаем дочь на ночной сон. Было так смешно, что мы несколько раз будили ее своим хохотом. Но потом я устала от мельтешения фигур на экране и беспрерывных стонов, будто бы героев фильма мучают страшные колики. Проснулась я только на финальном гортанном «ооо» и с трудом разлепила глаза — рот героини был вымазан чем-то белым. «Срыгнула», — подумала я и на автомате потянулась за салфетками. Но потом сообразила, что это фильм, мне стало смешно, и я дернула мужа за рукав. Тот даже не отреагировал. Сидел, гад, в сладком оцепенении, вперевшись глазами в экран, и даже не повернул головы в мою сторону. Я толкнула его посильнее, он всхрапнул и повалился на бок.

Через пару лет я отдам свою малышку в сад. Там она наверняка научится есть сопли, плеваться, идиотски мычать и, чуть что, кричать с выпученными глазами: «Уходи!» Нас, конечно же, посетят все виды орви и орз, а также вши, клещи и глисты, и мы будем прогонять их всей семье и даже соседям, к которым они наверняка перебегут. Моя мама будет говорить, что у меня от худобы торчит нос и я похожа на Гоголя, но, увы, не талантом, и что тощая корова еще не газель. А муж после очередной бессонной ночи будет печально вопрошать: «Когда же это кончится?!» Никогда! Сначала колики, потом зубы, а затем половое созревание.

Уверена я только в одном: Верочка так и будет сиять безмятежной улыбкой с голубой ленты фейсбука, мой недостижимый идеал и путеводная звезда в мире безумного материнства.

Автор: Лера Тихонова

Если бы я был женщиной?

1d2754_8Z9o

Если бы я был женщиной? Попробую представить. Да что мучиться? На самом деле – фигня вопрос. Важна лишь одна деталь. Всего одна. Я всегда выходил бы… тьфу, выходила бы! Да, я всегда выходила бы из дома с красной помадой на губах. Даже в соседний магазин. Потому что я всегда должна быть дерзкой и манящей. Вот и всё.

Ах да, еще маникюр. Это святое. Алый-алый маникюр. Прихожу, такая, в магазин и пальчиком: «Мне вон ту бутылку пива…» Нет! Остановись, безумица! Какое пиво? У меня фигура. Да, у меня должна быть талия. Талия – важнейшее из искусств для нас, женщин. Хочу носить облегающие свитера. Нет, свитера не хочу, я же не геолог в экспедиции. Хочу платья. Конечно, платья. Женщина должна носить только платья. Ничего кроме платьев. С декольте. Потому что у меня классные сись… Извините, грудь. У меня большая упругая грудь. Ой, девочки, если бы у меня были сиськи, я бы развернулась. Это вообще главное для нас, разве нет?

Я бы не писал всякую чушь в фейсбуке, не умничал, не спорил про судьбы России. На кой черт мне сдались эти судьбы, когда у меня две офигенные сиськи? Я бы постил свои фотки в полупрозрачных блузках. Сдохните, мужики, сдохните! Но сперва – побольше лайков. Когда у меня две крутых сиськи, у меня нет никаких проблем, я владею миром. Иду себе по улице в декольте, напеваю «Привет, ромашки», виляю бедрами… Минуточку! А задница? Они же оборачиваться будут, эти дураки. Задницу мне надо ого-го. Круглую и игривую. С платьями я погорячилась. Иногда буду носить обтягивающие джинсы, как они там, скинни, да? Сиськи сиськами, но без хорошей крепкой задницы приличная девушка на улицу не выйдет.

Ради такой задницы я бы убивалась в спортзале. Взяла бы себе специального тренера. Правильная женщина – а я именно такая! – каждый день начинает со спортзала.

А с чего еще? Я вся такая бодрая, активная, гуттаперчевая. С утра покачала ягодицы, и на работу! Ой, нет, девочки, скука. Не пойду на работу. Когда у меня отменные грудь и задница – зачем мне работать? Пусть лохушки работают. Моя работа – это красота. И нету других забот.

Так что после спортзала я иду в кафе к подружкам. Они, конечно, завистливые гнусные мерзавки, но выгодно меня оттеняют. Потому что уродины. А я – Миледи. Мы пьем шампусик и щебечем о Федоре Бондарчуке, который как раз сидит за соседним столом и пялится на мою грудь. Нет, не хочу Федора, он женат и вообще режиссер. Хочу тихого спокойного мужа. Я буду очень верной женой. А вы кого тут себе представили? Развратницу? Шалаву? Раз сиськи – так сразу черт знает что думают о девушке. А ну заткнитесь, негодяи!

Да, у меня будет тихий спокойный муж. Миллионер. И я буду прекрасной женой. Послушной, заботливой, сексуальной. Зачем миллионер? Затем, что нужна большая жилплощадь и много-много платьев. Кстати, золото я не люблю, так что буду совсем неразорительной женой. Хотя насчет брюлов стоит подумать. Серьги! Я же обожаю серьги. Ой, девочки, я прямо разволновалась. Но подумаю об этом завтра. А то меня обвинят в бездуховности. Хотя когда еще брюлы и сиськи мешали духовности? Я же не Меланья какая-то Трамп. Люблю, например, Брамса.

Но – отвлеклась. Приходит, значит, мой миллионер вечером, а я навстречу, в короткой юбочке – ножки-то у меня тоже прелестные – протягиваю стакан виски: «Милый, выпей, и пойдем скорей в наш будуар!» Хорошая жена всегда встречает мужа именно так. И стягиваю с него пиджак. У меня никогда не будет болеть голова и никаких месячных. Ну черт с вами, я знаю – без них никак. Но муж про это знать не должен. Только ласки и утехи. Утехи и ласки.

Голодный? Так я уже приготовила индейку в брусничном соусе. Я же – гениальная кулинарка. А вы что думали? Что тяжелее щеточки для туши я ничего в руках не держала? Нет! Я королева плиты, принцесса духовки, герцогиня калорий. Сама питаюсь только огурцами, авокадо и рукколой. У меня фигура.

И после дикого секса под третью симфонию Брамса я приношу мужу в будуар индейку. Как же он мило ест, мой котеночек! Не могу оторвать от него глаз. Женщина должна восхищаться мужем ежеминутно. Как он смешно чавкает, как забавно пролил соус на белое покрывало, какое у него трогательное брюшко. Ненаглядный мой, возьми меня еще, прямо с куском индейки во рту! Тут он спрашивает: «А сейчас ведь «Зенит» с ЦСКА?» Конечно, мой сладкий Месси, я включу тебе телевизор и мы вместе посмотрим. Ох, как играют, какой дриблинг! Да, я знаю все о футболе. Хорошая жена обязана до мелочей изучить то, чем интересуется муж. Кроме политики с экономикой. Потому что когда женщина про политику – это как мужчина про маникюр.

А после матча он вдруг сообщает: «Дорогая, не хотел огорчать, но моя фирма обанкротилась».

Вижу, девочки, ваши гадкие ухмылочки. Я бы вам по лицам мой соус размазала. Но живите, дуры. А ненаглядному своему говорю: «Какой же это пустяк! Я люблю тебя просто так. А кроме того, прикупила тут по случаю акции…» – «Какие еще акции?» – «Ой, так смешно получилось. Ехала после массажа за новыми духами и решила: возьму-ка заодно акции ЭксонМобил и Новатека. Взяла, и они как раз пошли вверх, ну не здорово?» Потому что я очень хозяйственная, всё в дом.

И мы с мужем летим на Мальдивы. Мальдивы, девочки, лучше солярия. В самолете мой милый банкрот флиртует с блондинкой из Франции, но я не против. Мужчина должен развлекаться как хочет. Они даже запираются в туалете, ну пусть руки вместе помоют. Я сижу, вся такая в патчах, и слушаю аудиокнигу «Как улучшить цвет лица с помощью йоги и стихов Ахматовой».

Я лечу. Я улыбаюсь. Я счастлива. Потому что я настоящая женщина. Она всегда счастлива, у нее нет проблем, кроме разве одной: забыла дома фиолетовые босоножки.

Как же мне нравится быть женщиной, боже мой! Какого черта я родился мужчиной? Ни сисек тебе, ни брюлов. Штаны, офис, пиво. Тоска.

О, если я был женщиной, я бы не старел. Никаких пластических операций, я же не дура. Просто не буду стареть. Задница будет вечно упругой, грудь неизменно бодрой. Даже после того, как рожу трех прелестных крошек.

Мне всегда будет 25 лет. В худшем случае – 30. И всегда алая помада на губах.

Это так прекрасно, девочки. И так просто.

Алексей Беляков

Жизнь на лабутенах

2V1JYnB1RBI

Запах Брандо

На кухне появился телевизор, теперь за завтраком я смотрюсь в это зеркало и понимаю — не оно кривое, а жизнь кривая. В рекламе витаминов для «женщин 45+» героиня бросает через плечо молодому жеребцу: «какой-то ты неприкольный». Прыгает в машину и мчится. Парень как бэ в полной растерянности – что ему, бедному, остается? Разве только развлекаться с ровесницами. Кажется, в результате принятия витаминов в конце 30-секундного ролика ягодкаопять находит себе прикольного. Сюжет, когда невеста сбегает из-под венца, как Натали Портман в рекламе духов Miss Dior (а потом лезет в вертолет по веревочной лестнице) – уже можно считать классическим.

Видимо, кинуть жениха – это наилучший вариант для целевой аудитории – «сильные независимые женщины, которые сами покупают себе духи». И витамины. Это маркетинг, детка! Теперь свежие новости из обзора научных достижений: «живые человеческие сперматозоиды получили из кожи мужчин. Взяли кожу, сделали стволовые клетки, развернули их в сторону сперматогенеза. Дальше воспитывать их пришлось в мошонке у мышей, потому что сперматозоиды надо воспитывать – они не будут иначе плавать и преследовать свои сперматозоидные цели. И это удалось! И они стали двигаться и двигать хвостиком».

А в прошлое воскресение, в передаче «Успеть за 24 часа», героиня, которая под руководством стилиста из коротенькой пампушки, зацикленной на интернет-шоппинге, (где покупала что-то с синтетическими кружевами) превратилась в коротенькую пампушку с наклеенными ресницами, прямо на камеру сказала мужу, что их встреча была ошибкой, и ее надо исправить немедленно! Короче, послала его на четыре стороны и на всю страну. Типа, «теперь я поняла, как он меня всю жизнь недооценивал». Муж аккуратно, чтоб штукатурка не отвалилась, поцеловал ее в щечку и со словами: «Ладно, дорогая, раз ты так решила» вышел из кадра. А она то что будет делать, когда каблуки придется снять, а ресницы сами отвалятся?

В коментах под текстом с говорящим названием «Вы одиноки, потому что дуры» стоит вой, мол, писал его «мужчина с социальной и сексуальной фрустрацией» и оскорбил и унизил, хотя он всего-то посетовал, что «через час общения в ваших глазах видно, как вы уже переставляете мебель в моей квартире да кастрюльками на кухне гремите». Ясно, что обиженными себя почувствовали именно те, кто так и делает. А делают так многие.

Я понимаю, что мужик неказистый пошел, но зачем же над ним издеваться? Эксплуатировать образ униженного самца с поджатым хвостом для увеличения продаж? И неужели правда увеличивает? Потому что уже не понятно – отражает ТВ или провоцирует и формирует общественное сознание…

Мне страшно жить в этом информационном пространстве, где на каждого из мужчин, которые еще пытаются кусаться, набрасывается свора поверивших в себя дамочек, быстренько гасят бунт и затаптывают его своим лабутенами. Ну зачем, чтоб еще и по телеку бабы рулили?

Одна отдушина осталась – «Муз ТВ». Там Лорак поет: «забирай сердце, ОБНИМАЙ душу, ты мне так важен, ты мне так нужен…» Вот так хочу.

Подать мне сюда Марлона Брандо в потной майке и Жана Габена в кепке «Гаврош». Если бы они продавали духи, этот запах я бы купила. А витамины тем более.

dnntsO5Nn_E

Девочки за 40 — они такие девочки! Они ранимы и даже беззащитны. Они наивны и доверчивы, почти как в тринадцать.
Они давно забыли грубоватую романтику 15-летних, активный задор 25-летних, и рациональный напор тех, кому за 30.

Они много видели.

Потом зажмурились.

Потом открыли глаза.

И увидели новый мир, новых себя, новую жизнь.

Они снова верят в лучшее, потому что худшее, как правило, с ними уже случалось. И они выжили — именно для того, чтобы снова верить в лучшее. Они получают лучшее: потому что способны его разглядеть даже там, где прочие ничегошеньки не замечают. У них отточенный взгляд, чуткий слух и нежные руки. Поэтому оно, это самое лучшее, к ним так и льнет, так и льнет…

Они красивы. Нет, что вы — они не симпатичны. Они удивительно красивы, потому что признали, что у них именно вот такие попы, именно вот такие груди, такие носы и такие ноги. Они научились любить эти попы-груди-носы-ноги так, что теперь кто угодно в них влюбится. Например, запросто влюбится вот то самое лучшее…

Они знают тайну, эти девочки за 40. Они уже переели этих приколов про “миллионы”, “карьеры”, “успешность” и “социальный статус”. Они теперь точно знают, что самое главное — совсем не то, что показывают по телеку, пишут в интернет, постят в соцсетях и рассказывают на тренингах. Они про это самое главное знают и помалкивают. Про то, что главное в жизни — сама жизнь: ее вкус, цвет, ритм, запах, умение наслаждаться и радоваться каждому дню.

У них давно нет отточенных фраз, заготовленных приемов соблазнения и дежурных нарядов на выход. Они перестали “быть в активном поиске”. Они нашли того, кто им так нужен был все эти годы — себя, настоящих. И оказалось, что такие, настоящие, они очень и очень интересны всем окружающим. Ну практически всем, и достойным мужчинам — тем более.

Они снова умеют плакать навзрыд и хохотать взахлеб. Они уже отходили свое в бронежилете социальных приличий, требований, запретов и разрешений. Они ненавидят то время, когда нужно было ровно держать спинку, что бы ни случилось, улыбаться, даже если хочется рыдать, и кивать, когда надо бы треснуть посильнее. Им надоело держать в себя в руках, они руки разжали — и на свободу вышла живая, чувственная, настоящая…

Они живут как дышат: то бурно, то тихонько, то нежно и чуть слышно, то торопливо и азартно…Дышат в ритме жизни, живут в ритме дыхания. Наконец-то, после 40, у них это начало получаться: жить в одно время с жизнью.

Девочки за 40 ужасно любопытны. Как-то так получилось, что после “да я сама все знаю!” начинается “ой, девчонки, сколько всего клевого вокруг!” И танцы, и йога, и программирование, путешествия и кулинария…Они творят жизнь, нанизывают бусинки своих новых, открывшихся как дыхание талантов, они пишут картины, разрисовывают тарелки и покоряют горы. И у них все получается.

Девочки за 40 совсем не тетки. Они носят длинные юбки, потому что это очень красиво. И короткие тоже носят, и джинсы. И бижутерию разную, от отечественной до индийской, забросив в шкатулки дорогие “фирменные” украшения. Им же не надо больше доказывать, что “и у меня есть бриллианты”. Им важно, чтобы им нравилось. Они не хотят ничего знать про “модно”, “тренд” и “в этом сезоне”. Им надо чтоб лично им — красиво. И в этом красиво очень много женского, теплого и неторопливого.

Девочки за 40 перестают считать калории. Потому что любовь, интерес, движение, азарт, вдохновение работают куда лучше фитнесс-залов и пластических хирургов. Ну да — именно поэтому они и стали такими красивыми…

Девочки за 40 послали далеко и надолго все тайм менеджменты, мотивационные спичи и трансформационные речи. Они знают цену каждой минуте, везде успевают, никуда не опаздывают, потому что никуда не спешат.

Не достигают.

Не борются.

Не добиваются.

Они просто живут.

И точно знают, что еще через 40 все будет наааааамного интереснее…

«НАСЛАЖДАЕМСЯ ЖИЗНЬЮ»

RZfFYad5NJ0
«…Мне было чуть больше сорока, когда я узнала, что на привычный вопрос «Чем вы сейчас занимаетесь?» можно отвечать: «Осим хаим». «Наслаждаемся жизнью». Впервые это выражение я услышала здесь, в Израиле. Дословный его перевод: «делаем жизнь».

Городское кафе. Полдень. За соседним столиком сидит пожилая пара. Он и она. Не муж и жена, нет. Скорее старые знакомые или друзья.

Они непринужденно болтают, немного флиртуют, пьют кофе. Вдруг раздается телефонный звонок. Кто-то на том конце провода спрашивает его: «Что ты делаешь?» А он: «Осим хаим». Наслаждаюсь жизнью.

Не решаю проблемы, не зарабатываю деньги, не ищу ответы на вопросы, не ставлю цели и достигаю их, не худею, в конце концов, нет! Просто наслаждаюсь жизнью.

Эта игра слов меня буквально заколдовала, и я поняла, что тоже хочу научиться этому «осиму».

Первый урок мне преподнес владелец зоомагазина, когда ранним утром я забежала к нему за кормом для собаки. Он уже открыл свою лавочку, но еще не успел проснуться, поэтому медленно раскладывал свой товар. Я по отработанной годами московской привычке стала объяснять, что мне надо быстро и срочно.

На это хозяин лавочки достал из клетки маленького кролика и положил его в мои руки. В этот момент я поняла: так вот ты какой — осим хаим!

Время для меня остановилось. Гладить пушистый теплый комочек хотелось часами. И смотреть, смотреть завороженно на неторопливую работу продавца.

Потом было много других уроков, каждый из которых приносил мне счастье.

Например, сегодня я точно знаю, где готовят самый вкусный кофе в Тель-Авиве.
Самый вкусный он не из-за вкуса, нет. Просто в этом месте собирается такая яркая публика с такими потрясающими собаками! Наблюдать за этим миром, неторопливо попивая кофе, — это для меня осим хаим.

Или. Я никогда не знала, что кормить лошадь — это кайф. Тактильный, душевный. Я с детства боялась к ним подойти. Но в Израиле на конюшне хозяйка прекрасных лошадей с улыбкой предложила мне попробовать перебороть страх, протянув лошади яблоко.

И вот, широко раскрывая огромный рот с отменными зубами, он или она протягивали морду к моей дрожащей руке и очень нежно, только влажными губами и теплым шершавым языком слизывали с ладони яблоко. На этом месте у меня слова заканчивались.

Но самый главный урок осим хаим я усвоила два года назад на дороге.
Это произошло в тот самый момент, когда я накрыла дочь своим телом. Мы с Соней ехали домой в машине и услышали вой сирены. Дело было летом 2014 года, шла операция «Нерушимая скала», и мы попали под ракетный обстрел.

Следуя инструкциям, я заглушила машину, достала ребенка из автокресла, уложила ее на дорогу и накрыла собой. Я до сих пор хорошо помню взрывную волну от сбитой ракеты, прокатившуюся по моему телу, и шепот дочери: «Мама, ты сейчас меня раздавишь». Так крепко я ее «накрыла».

После этого случая мир вокруг меня заиграл совершенно иными красками. И я наконец по-настоящему поняла, что означает осим хаим: «наслаждаться жизнью здесь и сейчас!»

Богатство- это не то, в какой ты шубе ходишь, на какой машине ты ездишь и какой крутой телефон у тебя в руках! Богатство — это живые родители, здоровые дети, надежные друзья и крепкое плечо любимого человека!

Если вы способны видеть, ходить, говорить, любить и каждое утро вставать с постели — вы сказочно богатый человек!

Если вам удастся найти кого-то, с кем вы можете обняться и закрыть глаза на весь мир, вам повезло!!!

Иногда чудеса бывают такими крошечными, что люди их просто не замечают.

© Татьяна Мастяева

Иногда…

3CWmKLJi00g

Иногдa хочется быть тaкой женщиной-женщиной. Звенеть брaслетaми. Попрaвлять волосы, a они чтоб все рaвно пaдaли. Блaгоухaть «Герленом», теребить кольцо, пищaть: «Кaкaя прелесть!». Мaло есть в ресторaне: «Мне только сaлaт». Не стесняться декольте, нaпротив, рaсстегивaть совсем не случaйно верхнюю пуговочку.

Привыкнуть к дорогим чулкaм и бюстгaльтеры покупaть только «Лежaби». Иметь двух любовников, легко тянуть деньги. «Ты же знaешь — я не хожу пешком». «Этa шубкa бы мне подошлa»… Не любить ни одного из них. «И потом, в гробу, вспоминaть — Лaнского».

А иногдa хочется быть интеллигентной дaмой. Сшить длинное черное плaтье. Купить черную водолaзку, про которую Тaтьянa Толстaя скaзaлa, что их носят те, кто внутренне свободен. Если курить, то непременно с мундштуком, и чтоб это не выглядело нелепо.

Иногдa подходить к шкaфу, снимaть с полки словaрь, чтоб только УТОЧНИТЬ слово. Говорить в трубку: «Мне нaдо зaкончить стaтью, сегодня звонил редaктор». Рaссуждaть об умном нa фуршетaх, a нa груди и в ушaх чтоб — стaринное серебро с розовыми корaллaми или бирюзой.

Чтоб в дaльнем кaбинете, по коридору нaлево, сидел зa компьютером муж-ученый, любовь с которым продолжaлaсь бы вечно. Чтоб все говорили: «Высокие отношения». Чтоб, положив книжку нa прикровaтный столик, перед тем кaк выключить свет в спaльне, он зaмечaл: «Дорогaя, ты выглядишь бледной, сходи зaвтрa к профессору Мурмуленскому. Непременно».

А иногдa хочется быть тaкой своей для всех в доску. С короткой стрижкой. И крaсить волосы, губы и ногти орaнжевым. И ходить в больших зеленых ботинкaх, с индийской сумкой-торбой, с нaушникaми в ушaх, с веревочкaми нa зaпястье. Все время везде опaздывaть, вопить в курилке: «Я тaкую кофейню открылa!.. Вы пробовaли холотропное дыхaние? — отвaл бaшки!». И чтоб aж дым из ушей. Зaхлебывaться от впечaтлений. Не успевaть спaть. Собирaться нa Гоa в феврaле.

Сидеть в офисе зa «мaком». Вокруг чтоб все увешaно рaзноцветными стикерaми с нaпоминaниями: «придумaть подaрок Мaшке», «нaпомнить Витьке про ужин в среду», «купить новые лыжи». Нa рaбочем столе чтоб фотогрaфии детей в бaссейне и в океaне, портреты собaки лaбрaдор (почившей) и бородaтого мужчины в стрaнной желтой шaпочке.

Быть всю жизнь зaмужем зa одноклaссником, который зa двaдцaть лет, предстaвьте, тaк и не выкинул ни одного фортеля. Дa еще и мирится со всеми этими друзьями, вечеринкaми, трaнжирством и немытой посудой. «Ты зaедешь зa мной в восемь?» — «Конечно, зaя».

А иногдa хочется побриться нa лыску и повязaть плaточек. Вымыться в бaне хозяйственным мылом, но пaхнуть кaкими-нибудь трaвкaми, полынью тaм или мятой. Нaучиться молиться, читaть жития святых, соблюдaть посты. Нaзвaть сынa Серaфимом, подстaвлять, хотя бы мысленно, другую щеку. «Ты этого хотел. Тaк. Аллилуйя. Я руку, бьющую меня, — целую». Излучaть доброжелaтельность и чтоб ненaтужно тaк сиять от внутренней гaрмонии.

Принести из церкви святую воду в бaллоне, постaвить ее в холодильник. И когдa муторно нa душе, умывaться ею. И советовaть мaмaшaм, что если у ребенкa темперaтурa, достaточно просто сбрызнуть. И чтоб это действительно помогaло.

А еще ужaсно хочется пойти в официaнтки. Купить нaклaдные ресницы и полное собрaние сочинений Дaрьи Донцовой. Нaучиться ходить нa кaблукaх, флиртовaть с посетителями, чтоб они больше остaвляли нa чaй, говорить: «А вот попробуйте еще «кaрпaччо», уж очень оно у нaс зaмечaтельное».

Ходить в кино, копить нa мaшину. Бросить бaрменa, зaкрутить с повaром-итaльянцем. Висеть нa доске почетa кaк рaботник, рaскрутивший мaксимaльное число лохов нa дорогое фрaнцузское вино, которое они сроду не отличaт от крымского. Пить сколько хочешь горячего шоколaдa из кофе-мaшины. И уже рaзлюбить греческий сaлaт.

А что мы имеем нa деле? Покa только черную водолaзку.

Автор: Полинa Сaнaевa

Не критикуй. Лиз Гилберт

Ti_gJ7A8QrY
Двадцать лет назад я сидела вместе с подругой в мексиканском ресторане. Ни с того ни с сего она спросила:
— Лиз, можно я кое-что скажу? Ты только не обижайся…

В двадцать я была значительно глупее.
Я согласилась.

— Конечно, расскажи, — ответила я.

Подруга достала из сумочки нож и воткнула мне его в грудь. Опыт у неё явно был, потому что нож беспрепятственно вошел между ребер.

Метафорически.

Она сказала, что я эгоист и лентяйка. Что я никогда не заработаю на жизнь писательством. Что никому в нашей компании не нравится мой парень. А, и ещё: у меня плохая прическа. Такая прическа не идет людям с большой челюстью (?).

Я не знала, что и сказать.
Пытаясь восстановить дыхание, я, как раненое животное, смотрела на хищника.

Подруга отодвинула мою тарелку с недоеденным фахитас и положила свою руку на мою.

— Кто ещё тебе скажет правду? Только я. Все тебе льстят из вежливости.

В двадцать я была значительно глупее.
Я поверила.

Мы дружили ещё лет пять — и всё это время она умудрялась давать мне свои жестокие, колюще-режущие, влиятельные советы о том, как мне следует себя вести. Более того, я с готовностью приходила к ней за советом в самые трудные моменты, поскольку была уверена, что она действительно говорит мне правду.

Тогда как её правда значительно отличалась от моей — и со временем профессиональный успех научил меня отличать жестокость, замаскированную под заботу, от полезных советов.

Моя подруга ошиблась: я зарабатываю на жизнь писательством. И это означает, что мне пришлось поработать над умением воспринимать критику.

Со временем я усвоила, что не всю критику стоит принимать близко к сердцу. Мне удалось вычислить, какими должны быть люди, которым я захочу показать черновик или рассказать о важном.

Для этого я должна четыре раза ответить «да».

Вот на какие вопросы:

1. Доверяю ли я вкусу и мнению этого человека?
2. Понимает ли он, к чему я стремлюсь и что хочу создать?
3. Считаю ли я, что этот человек искренне желает мне успеха?
4. Способен ли он донести правду бережно и уважительно?

Если я не могла ответить «да» четыре раза подряд, я не показывала человеку то, что было для меня уязвимым. И последний вопрос оказывался самым важным — даже если на все остальные я отвечала «да», он часто становился причиной, по которой я не сближалась с кем-нибудь творчески.

И вот почему: если человек говорит вам «не хочу тебя обидеть, но…», как правило, он хочет вас обидеть.

Правда, сказанная бережно и уважительно, улучшает то, что я делаю. Жестоко поданная правда заставляет меня захотеть залезть под стол и ничего больше не писать.

Со временем я заметила, что эти четыре вопроса так же хорошо помогают разобраться в личной жизни. Если я не могу ответить «да» четыре раза, я не буду впускать человека (каким бы он замечательным ни был в остальном) в свой близкий круг.

Когда в моем близком кругу оказались люди с четырьмя «да», моя жизнь стала радостнее, продуктивнее и счастливее.

Когда та подруга снова спросила «Лиз, можно я кое-что скажу? Ты только не обижайся…», я ответила отказом. Бережным и уважительным отказом.

(с) Лиз Гилберт
Отсюда: http://anotherindianwinter.ru/post/155202784333/liz-t..

«Новые тридцать: почему молодость больше не является козырем

1HjUv9e7Nz0
Если вы помните, то сериал «Секс в большом городе» начинался с того, что Кэрри праздновала свое тридцатилетие — совершенно одна. Подруги не смогли прийти, она смотрела, как за соседним столиком отмечает юбилей какая-то веселая двадцатилетка, и чувствовала, что жизнь после тридцати заканчивается, утекает, как песок сквозь пальцы.

Сейчас героиням сериала за пятьдесят — и они вполне себе о-ля-ля и вах-вах. Жене нового французского президента, вундеркинда и красавчика — шестьдесят четыре, и она вполне себе горяча. Мир потихоньку стареет — и вместе с ним стареют его секс-символы. Одна моя подруга говорит про своего бывшего: «Он думал, что как только он выйдет на свободный рынок, так на него сразу начнут кидаться свободные и красивые юные тридцатилетние женщины!»

— Двадцатилетние? — уточняю я.
— Тридцатилетние, — поправляет подруга, — он же не совсем потерял связь с реальностью и помнит, что ему самому уже сорок.

То есть тридцатилетняя женщина уже вполне подходит под образ совсем молоденькой и беззаботной любовницы. Это вам не Анна Каренина в свои близкие к увяданию двадцать восемь. Все изменилось очень быстро и очень внезапно. Я родила сына в двадцать пять лет — и была первой из своих подруг. Некоторые из них мне даже выговаривали за то, насколько неприлично рано я это сделала. А моя знакомая за десять лет до меня родила в двадцать шесть. И это было Очень Поздно, глубочайшая трагедия, перед которой были семь лет лечения, надежд, ЭКО и слез. Каких-то десять лет разницы и триста километров между нашими городами отделяло мое «очень рано» от ее «очень поздно».

Изменения происходят так быстро, что многие не успевают перестраиваться. Мне кто-то недавно пытался объяснить, что «наши мамы» не любят новую технику, потому что боятся, что не справятся с «большим количеством кнопок». Вы когда-нибудь слышали бОльшую чушь? Моей маме — шестьдесят один, она владелец крупного высокотехнологичного бизнеса, она не боится кнопок. Маме моей подруги — сорок два, и она работает моделью. Недавно я засиделась в Интернете до трех ночи и увидела в Сети папу подруги. «У нас режутся зубки», — пояснил он. «У нас» — это у его пятого ребенка. Кстати, подружились мы с его дочерью после его письма мне — он рассказал, что она переезжает жить в наш город, у нее пока совсем нет в нем знакомых, и она оказалась просто потрясающей. Прямо такой же крутой, как и ее папа.

Все это делает меня счастливой. Внушает надежду. Даже на пенсии я смогу быть ого-го и о-ля-ля. Если я вдруг останусь одна, то я не останусь одна, даже в восемьдесят. Я смогу ходить на свидания, строить глазки и новую карьеру, записаться, наконец, в школу танцев и сделать свою первую татуировку.

Все это делает меня несчастной. И ужасает. То есть даже в шестьдесят четыре от меня будут ждать подтянутой попки, коротких юбок, задора и юного красивого мужа. А я так надеялась тихонько сидеть в большом кресле-качалке у камина и читать сказки внукам… И лишь иногда строить глазки своему старому, но зато столько раз испытанному мужу».

Алина Фаркаш